?

Log in

Торопливая философия [entries|archive|friends|userinfo]
грейнред

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

(no subject) [Jan. 15th, 2007|06:35 pm]
грейнред
Мне было десять, и я бежала. Я всегда бежала, если другого выхода не было. У меня шумело в голове, становилось горячо в горле и хотелось плеваться. Хотелось выплюнуть наружу все свои внутренности вместе с грязью, которая засела во мне и плодила пыльные, настойчивые проблемы-однодневки. Я убегала от своих проблем, а они сидели внутри меня, и всё было замечательно до тех пор, пока однажды я не стала задыхаться.
Сухой, взрывающийся из глубины лёгких, непрекращающийся кашель душил мои мысли; мне казалось, что это довольно забавно, но так не считала моя мама. У меня появилась новая вещь: ингалятор. Он стоял на столике возле моей кровати, он был моим другом. Но в ту ночь, когда меня выкинуло из сна в резкий захлебывающийся приступ астмы, друга почему-то не оказалось на месте. Одновременно давясь собственными лёгкими, я почувствовала холодную дрожь осознания предательства. Я так удивилась, что на глазах моих выступили слёзы, хотя, возможно, дело было в том, что я, кашляя, до крови прокусила себе язык.
Потом была больница, похожая на лабиринт из фильмов ужасов, она провоняла кислым компотом и мочой, и там запрещали читать книги.
Мне ставили капельницу. Я думала тогда, что умру.
На лестничном пролёте между первым и вторым этажом больницы я нашла кошку, которая жила в коробке с тремя котятами. Они были для меня восьмым чудом света. Я провозилась с ними два дня без перерыва, и я задыхалась от кашля, но давно привыкла этого не замечать. На третий день пришла жирная уборщица - у неё, наверное, вместо мозга был кусок хозяйственного мыла. А сердца у неё и вовсе не было, просто пустота на том месте, где мог бы быть хоть кусок льда. У неё был только один глаз. От неё воняло плесневелым хлебом. Она сгребла котят в орущую пёструю кучу и вышла через заднюю дверь, а я вопила и цеплялась за сальный подол её юбки, обливаясь слезами ярости и бессилия.
Я не победила, и котят больше никогда не видела.
У меня был теперь новый ингалятор. Старый я нашла однажды под кроватью, в пыли, помятый, - и заплакала. Думаю, мы уже помирились.
Link1 comment|Leave a comment

(no subject) [Jan. 4th, 2007|07:47 pm]
грейнред
Злые ракеты взрывались в чернильном небе, рассыпались цветными звёздами и сгорали. Не успевая отражаться в моих глазах, они с горя отражались в оконном стекле. Я стояла на балконе босиком, кутаясь в одеяла, и пила вино. Вино было тёмным, как кровь, и я всё ещё видела там, у дна бокала, не растворившийся огрызок одиночества. Я ломала своё одиночество на куски двумя пальцами и отводила при этом в сторону мизинец, и я бросала одиночество в вино; подносила бокал к самым глазам, стучала по нему ногтем и слегка улыбалась.
Телефонный звонок взорвал меня изнутри.
Я сняла трубку и прижала её к уху и вдруг услышала самый необъяснимый на свете голос. Таким голосом петь бы про зиму и петь про лето, про лёд и зной, камни и облака, про тебя и про меня, ночь и день, сушу и океаны, боль и горе и счастье и веселье. И я закрыла глаза и задержала дыхание, чтобы до конца удивиться этому самому необъяснимому на свете голосу. Я слушала, как он сказал:
- Здравствуй?
Здравствуй? Здравствуй…
Я была молчаливым эхом. Он сказал теперь:
- Алиса?
Я падала в бесконечность.
- Алиса, пойдём гулять. Я пью вино один. Сегодня праздник. Алиса. Пойдём гулять.
Я царапала телефонную трубку пальцами:
- Да, пойдём.

И мы встретились в пустоте праздничного метро, когда от уходящего года оставался ровно час. Жалкий час, великие – великие, несчастные шестьдесят минут, три тысячи шестьсот секунд. В метро было тепло, а на улице шёл снег, а я потеряла одну перчатку, и у меня рука была красная и холодная. Снегу не было конца, он, должно быть, жутко воображал, оттого что падал с неба. Но мы топтали его ногами и превращали в грязь. И всё это было сущностью белого, моя белая кожа и мой белый город, твой любимый белый цвет, которого ты давно потерял, продал, променял – и вот теперь, глаза цвета осеннего неба, чёрное пальто и чёрные кеды, но где тут белый, где? Сущность белого, которая заставляет меня кричать от счастья, сущность тебя, смысл того, что ты держишь меня за руку, которая замёрзла – смысл в том, что нет смысла. Падай, падай снег. Я люблю.
Мы съели мороженого и опьянели.
Мы лепили снеговика. Ты сделал его смеющимся. Огромный дырявый рот светится гнилыми зубами. Я сижу на скамейке и смотрю на тебя, а ты смотришь на наше с тобой творение и радуешься, как ребёнок.
- Ты знаешь, почему он смеётся?
Я улыбаюсь. Нет, я не знаю.
- Ну, понимаешь, он должен с достоинством встретить свою смерть. В наше время снеговикам плохо живётся. Вот когда придут дети с палками, чтобы отрубить ему голову, или когда будет оттепель, он умрёт, улыбаясь. Здорово, да?
Я хочу тебя поцеловать. У тебя снег на волосах.

Он проводил меня домой и ушёл, и я знала, что никогда больше его не увижу наяву.
А во сне – пожалуйста.
LinkLeave a comment

(no subject) [Dec. 30th, 2006|10:08 am]
грейнред
Когда мне вдруг удавалось обмануть время, я, не теряя больше ни минуты, шла в парк. Парк был моим оазисом и моим миражом, парк был моим Краем Света. Я приходила сюда послушать редкостную тишину. Узорчатые тени деревьев разбрасывались по светящему от радости асфальту, и здесь было не так жарко, как на задыхающихся, давящихся пылью улицах города.
Иногда я брала с собой кусок хлеба; мягкий, нежный, добрый, он мялся и таял в моих руках. Мне было не жаль отдавать хлеб птицам. Пролезая пальцами в серединку краюхи, я вытаскивала комок ароматной податливой мякоти, крошила на кусочки и смотрела, как она, торжественно мелькнув в воздухе, приземляется на асфальт. Слетаются голуби, слетаются воробьи, я кидаю хлеб, а они обедают. И я окружена плотным кольцом жизни, кольцом птиц, кормящихся у моих ног. Я чувствовала себя королевой. И я смеялась.
Ещё, я иногда брала с собой книжку и вдумчиво, осторожно погружалась в неё. Я медленно читаю. Я люблю искать в книге детали, которых никто, кроме меня, не заметил. Выходит, что о них знаю только я и сам автор книги – далёкий, абстрактный бог. Я выискиваю эти мелочи, с победоносным видом подчёркиваю их карандашом – и наслаждаюсь, как глотком ледяной воды посреди пустыни.
А бывало так, что я ничего с собой не приносила и просто так сидела на широкой скамейке, сложив руки на коленях. Мимо меня шли мамы с колясками, старики с тросточками, дети с игрушками и собаки с вываленными из пасти языками. Я сидела и ни о чём не думала. И тогда в моей голове сами собой всплывали давно забытые песни, стихи, сказки, отрывки бесконечных споров и ночных разговоров.; я вдруг вспоминала всё с точностью до междометия. Они все приходили ко мне попрощаться, чтобы после уйти навсегда.
Знойным вечером, дома, за чашкой чая, я тщетно пыталась вспомнить хоть слово из привидевшихся мне словесных бурь. Я сжимала голову руками, но голова моя, должно быть, враг мой. Я пила обжигающий чай и ложилась спать. Перед сном я всегда шептала:
- Боже, сделай так, чтобы завтра выдалась свободная минутка – сходить в парк. Ручаюсь покормить твоих голубей.
LinkLeave a comment

(no subject) [Dec. 28th, 2006|04:19 pm]
грейнред
Я видела утро. Серым мёртвым цветком оно распускалось, растворяя темноту - оттуда, из-за стройного ряда многоэтажек. Я наблюдала за ним, неудобно лёжа на спине; я видела его в нижнем левом углу окна.
Кто-то лежал рядом и ровно, глубоко дышал. Я долго смотрела, и мне вдруг захотелось засунуть ему что-нибудь в правую ноздрю. Бывает, иногда, накатит приступ вредности - и хоть плачь. Я пробежалась глазами по комнате, схватила со стола карандаш и засунула ему в нос. Он беспокойно завертел головой; карандаш выпал и с глухим стуком провалился в бесконечное подкроватное царство.
Я беззвучно встала, я оделась; мне было плохо от кисловатого равнодушия, подкатившего к горлу. Я прошлась по квартире. В кухне на столе я нашла надкусанное яблоко: ржавая смерть уже захватила его желтоватую сладкую мякоть.
В тёмном коридоре я оделась, застегнула пальто и ушла, оставив приоткрытой дверь квартиры; оставила его уютное тепло, запах пота, и перегара, и кислого чая вытекать в вонючий полутёмный лабиринт подъезда.
LinkLeave a comment

(no subject) [Dec. 27th, 2006|07:14 pm]
грейнред
Сегодня я забыла свой адрес.
Я напрочь забыла, как выглядит моя улица.
Удивлённая, поднимая глаза к светящемуся белёсому небу, я шла какими-то неровными шагами по чужому, некрасивому, голодному городу-монстру; облачко пара над моей головой растворялось и появлялось снова, стоило мне вздохнуть. Я грела руки в карманах. Полупустой рюкзак нелепо болтался за спиной, я шла переулками, не сворачивая, всё время прямо - на ватных, непослушных ногах, как взбесившаяся собака. Я ловила горящей от мороза кожей скользкие взгляды, такие же скользкие, как неровная наледь на асфалте. Я чуть не падала, поднималась, выравнивалась, шагала дальше, потея от усердия, с коим старалась вспомнить, кто я и откуда. Уткнувшись, наконец, в тупик - так всегда бывает с теми, кто идёт прямо и прямо - я поняла вдруг, что невероятно устала. Я не могла отдышаться, и кусала красные обмороженные пальцы, и накатил страх: где я? Что со мной?
Память вернулась яркой вспышкой в глазах и невероятной, но стремительной болью в голове; я выбралась из своего снежного капкана и побрела домой - благо, я всё это время ходила вокруг собственного двора.
Link2 comments|Leave a comment

(no subject) [Dec. 27th, 2006|03:31 pm]
грейнред
В самом деле, я ещё помню старый дом. Сбежавшие через ветхие стены звуки - если прислушаться, из детской слышно, как в маминой спальне бормочет радиоприёмник. Иногда он пищал тревожно; и я каждый раз вздрагивала, словно бы застуканная за неприличным занятием, отшатывалась от стены. Тиканье часов вязким сиропом текло сквозь грязный полумрак коридора; стены прерывались щёлками дверей. Соседи шаркали по дому, носили чайники и таинственные, шуршащие целлофановые пакетики; противная собачонка таращила на меня выпуклые, как у жабы, глаза. Один раз я на кухне замахнулась на собачонку тарелкой. Собачонка побежала и залаяла; мне показалось, что на меня обрушилось небо.
Дни капали друг на друга не спеша, сливаясь в единое целое. Я читала книги, я смотрела в окно. Я шаталась по дворам, собирала вонючие, сгнившие опавшие листья - и несла их маме. Мама улыбалась мне; мой букет казался мне самым красивым на свете. Через два дня букет валялся в мусорном ведре. Я не обижалась и снова тащила листья в дом. Всё текло, как вода из крана, я привыкла к ровному шуму дней, однако ничуть не удивилась, когда однажды вечером в нашем доме вспыхнул чердак.
Мама схватила меня в охапку, нахлобучила шапку и сапоги; выпавшая из моих рук книжка сиротливо притихла на полу. Мама молчала. Она двигалась непривычно резко и быстро, а мне было ни капельки не страшно. Я взяла куклу и выбежала из дому вдогонку за мамой; все соседи уже столпились тут и, пританцовывая от холода, смотрели на божественное красное пламя.
Я знала, что дальше всё будет по-другому.
Мой старый дом сгорел вместе со своей оглушающей тишиной, тиканьем часов и серой гнилой вонью.
Мне было только жаль той недочитанной книги, смиренно сгоревшей вместе с прочим хламом.
LinkLeave a comment

(no subject) [Dec. 26th, 2006|08:36 pm]
грейнред
Просто я вдруг поняла, что больше всего на свете я боюсь забыть.
Как будто всё, что я копила за долгие годы, разрушено в пыль.
Но кто-то уже затеял подкоп под мою башню. Я наспех спасаю всё самое ценное, как старуха из горящего дома выносит чайник, кота и бабушкино серебро.
LinkLeave a comment

(no subject) [Dec. 25th, 2006|09:16 pm]
грейнред
Я пришла к доктору и сказала:
- Доктор! Я стала забывать.
Доктор пожал плечами:
- Счастливая вы.
Я ему не поверила. Он сказал:
- Вы переполнены. Вам стоит сохранить необходимые сведения вне вашего мозга.
Вы переполнены. Переполнена-я.
Перед глазами всё ещё картинка: внутри меня пыльный фанерный ящик, набитый до краёв разноцветным хламом. Вокруг него в беспорядке разбросано то, что я уже успела забыть.
Я отныне веду дневники - все, какие только возможно. Всё, что происходит со мной, я увековечиваю словами.
Скоро я умру, и на том месте, где была я, расползётся дурацкая белая плесень.
LinkLeave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]